«Я — нормальный, хорошо узнаваемый артист»

24 июня, 2005 г.

Андрей Смоляков — звезда кино и сериалов. Мало кому из петербуржцев довелось видеть Андрея Игоревича на сцене. В этом театральном сезоне повезло: на гастроли в наш город приезжал прославленный МХТ, и в числе семнадцати спектаклей был «Вишневый сад» — со Смоляковым в роли Лопахина.

Мы беседовали со Смоляковым в гримуборной БДТ перед спектаклем. Народный артист России Смоляков «в жизни» на Смолякова «в телевизоре» совершенно не похож. Он не выглядит ни зловещим, ни роковым, ни «глянцевым» красавцем-интеллектуалом, он не похож на хладнокровного и беспощадного убийцу. Напротив: спокоен, сдержан и предупредителен, а с лица не сходит вежливая улыбка. Это добрый человек. К нему не страшно повернуться спиной, у него не зазорно попросить помощи, он и сам готов поддержать и помочь.

Год назад Андрей Смоляков вместе со своими друзьями — актерами Алексеем Серебряковым и Ириной Апексимовой — создал Фонд поддержки и развития социальных и творческих проектов под названием «Время жизни». В помощи сегодня нуждаются очень многие: ветераны сцены, люди творческих профессий, дети, оставшиеся без попечения родителей, инвалиды и люди с ограниченными физическими возможностями, дети с особенностями развития, бездомные животные... Только говорить об этом Смоляков не хочет. Что-то не ладится, кто-то из бизнесменов и чиновников нехорошо себя повел, актеры расстроены, но никого не хотели бы обидеть. Тема благотворительности пока закрыта.

И мы говорим о профессии.

— Как Вам игралось на сцене БДТ?

— Знаете, есть так называемые намоленные иконы — и есть намоленность театра. Конечно, в БДТ играть приятно. Я уже хорошо знаю и этот театр, и эту сцену, на которую выходили великие артисты! И Петербург — тоже место особое.

— Чем для Вас интересен спектакль «Вишневый сад»?

— Он для меня всем очень интересен! С Адольфом Яковлевичем Шапиро я уже не первый спектакль делаю. Я люблю его как режиссера. Помимо того, что он человек одаренный, он еще очень хорошо знает эту профессию, что встречается редко. Потом — пьеса сама. Замечательная пьеса Антон Палыча. Ну, что про нее говорить? Это же «Вишневый сад»!.. И еще прекрасные партнеры. Это удивительное создание Рената Литвинова, играющая Раневскую. Замечательный артист Сергей Дрейден, играющий Гаева. Я Сережу обожаю! Я еще когда в кино его увидел, сразу полюбил. Потом мы с ним четыре года играли пьесу «Отец» — он партнер чудный. Так что спектакль «Вишневый сад» может нравиться зрителям или не нравиться, может вызывать споры, но я люблю его играть. Есть даже люди, у которых он вызывает активное отторжение. Это их право: сколько людей, столько и мнений.

— Вам больше нравится играть на сцене, или Вы предпочитаете интересные роли в кино и сериалах?

— Я к себе и своим ролям трезво отношусь. Себя я не люблю. А работать мне нравится везде, это безумно интересно. Да и профессия у меня очень классная. Понимаете, сцена и съемочная площадка дают артисту возможность немного разных проявлений. Скажем, в театре нет понятия крупного плана, а в кино есть. Вопрос в другом: адекватны ли мои работы в театре моим работам в кино.

— В смысле, как Вы их оцениваете?

— Нет, я имею в виду взгляд со стороны на мои роли. В театре за последние годы я сыграл Актера в «На дне», Брюскона в «Лицедее», Хлудова в «Беге»... А в кино ролей такого масштаба я не играл. Пока не играл: все еще впереди. А что касается кино и телевидения, тут у меня есть преимущество — я могу выбирать. Меня рука голода не душит, и я не обязан соглашаться на все подряд. Либо мне интересен сценарий, либо режиссер, и замечательно, когда интересно все вместе. Сериалы бывают разные по качеству, поскольку предназначены для разной аудитории. А дальше — право артиста играть или не играть в конкретном сериале. Вот у меня есть театр, и я в нем работаю.

— А свою аудиторию вы представляете?

— Нет. Но если говорить о последних сериалах («Потерявшие солнце» режиссера В. Сорокина и «Охотники за иконами» режиссера С. Попова), их сюжетная канва может увлечь любого. Одна история — о следователе и убийце-интеллектуале, другая — о забытой богом деревне, где люди до сих пор живут натуральным хозяйством. Замечательный визуальный ряд, увлекательные истории, талантливые режиссеры... Или картина «Побег», в которую меня пригласил Егор Кончаловский — тоже очень качественное кино.

— Как Вы погружаетесь в материал, чтобы подготовиться к роли? Приходится ли что-то специально узнавать, много читать, например?

— Я так скажу: это зависит от материала. А вообще — да, конечно. Ведь научиться халтурить легко, а вот вернуться потом к серьезной работе будет сложнее.

— И что Вы делаете — идете в библиотеку?

— Нет, у меня дома неплохая библиотека. И потом, есть такая замечательная штука — Всемирная Паутина, Интернет. Мой сын с ним дружит и мне помогает, если нужно. А самому мне уже поздно в этом разбираться, старый я для этого. Но я не ропщу на жизнь.

— Наверное, нелегко совмещать театр и съемки?

— В этом смысле я не всеяден. Например, я не работаю в антрепризах.

— Принципиально?

— Нет, просто пока не предложили материал, который бы меня «заразил». И потом, я не позволяю себе больше двух картин в год, чтобы, во-первых, не подводить людей, что само по себе плохо, да и разрываться тоже ни к чему.

— А Константин Хабенский, кажется, в пяти или шести картинах снялся в прошлом году...

— Он еще молодой. И потом, он снимался у Димы Месхиева, у Паши Лунгина, а когда такие люди тебя зовут, невозможно отказаться. Вот у меня была похожая ситуация: я снимался в «Охотниках за иконами» и одновременно репетировал «Вишневый сад». Мне было так интересно и то, и другое, что съемочная группа сериала — по особой договоренности с продюсерами, конечно — весь май месяц ничего не снимала без меня, ждала, когда мы в МХТ выпустим спектакль. А иной раз я был вынужден сниматься по ночам, а потом утром ехать 100 км на машине, чтобы днем репетировать: иначе все не успеть.

— Ужас какой.

— Да нет, это нормально.

— Откройте секрет: как можно запомнить такое количество разного текста? Дело только в актерской технике?

— Лично у меня это от природы: с детства хорошая память. Как и у моих родителей. Если в школе меня вызывали к доске, а я перед уроком успевал спросить, какое стихотворение нам задавали, и пробежать его глазами, то я всегда отвечал. Так что на память не жалуюсь, пусть дальше так и будет.

— Ходите ли Вы по нашему городу, когда приезжаете на гастроли?

— Да, вот сегодня как раз гулял.

— Узнают ли Вас на улицах?

— Ну, это уже давно... Подходят, берут автографы, говорят «спасибо».

— Это приятно?

— Конечно, приятно.

— Не устаете от популярности?

— Нет. Люди не назойливы. Сегодня они по-хорошему спокойны и кратки.

— Кратки, кротки... Но не опасны?

— Все зависит от того, как ты себя с ними ведешь. А что за тяжесть, если гуляешь по улице, к тебе подходит человек и говорит: «Огромное спасибо! Мне так понравилось, как вы сыграли в фильме!» И идет себе дальше. Что в этом такого?

— Ну, некоторые жалуются, что иной раз поесть спокойно не дают...

— Это другой разговор. Это — да. Поэтому я в рестораны не хожу.

— Но это же неудобно! Хочешь пойти в ресторан — и не можешь!

— Ну, если забудешь «об опасности», то пойдешь. Или находишь такое место, где тебя не тронут.

— Или делаешь такое лицо, что не подойдут?

— Или просишь официанта найти такое место, где на тебя не обратят внимания, и сидишь себе где-нибудь в уголке. Это жизнь — и атрибут профессии.

— То есть Вы знали, на что идете?

— Скорее, я УЗНАЛ.

— Я почему спрашиваю: бывает, актеры в ужасе. Популярность — популярностью, но не до такой же степени, чтобы это мешало спокойно жить.

— Отвечу скромно: я нормальный, хорошо узнаваемый артист. И слава богу.

«Я — нормальный, хорошо узнаваемый артист»

24 июня, 2005 г.

Мария Кингисепп

Фото автора