Фото → Фото со съемок ч.2

Очень радостно, что продолжается ваше сотрудничество с Адольфом Шапиро... — Я очень люблю работать с Адольфом Яковлевичем. Он, во-первых, интеллигентный, во-вторых, очень одаренный, а в-третьих, профессиональный человек. Он Режиссер. Редко о ком можно сказать такие слова.
Очень радостно, что продолжается ваше сотрудничество с Адольфом Шапиро... — Я очень люблю работать с Адольфом Яковлевичем. Он, во-первых, интеллигентный, во-вторых, очень одаренный, а в-третьих, профессиональный человек. Он Режиссер. Редко о ком можно сказать такие слова.
Ваших давних персонажей — Брюскона, Хлудова и других — вы играете с таким же азартом и вдохновением, как Лопахина? Или вам приходится себя «заводить»? — Скажу без пафоса и без ложной скромности: на эти роли и «заводиться» не нужно. Просыпаешься утром, вспоминаешь, что тебе предстоит сегодня играть «Бег», «Лицедея» или «Вишневый сад», и ты уже заряжен!
Ваших давних персонажей — Брюскона, Хлудова и других — вы играете с таким же азартом и вдохновением, как Лопахина? Или вам приходится себя «заводить»? — Скажу без пафоса и без ложной скромности: на эти роли и «заводиться» не нужно. Просыпаешься утром, вспоминаешь, что тебе предстоит сегодня играть «Бег», «Лицедея» или «Вишневый сад», и ты уже заряжен!
А «На дне»? — Ну Актер — это вообще особая статья. Я уже сто раз рассказывал, что поначалу отказывался от этой роли. Про нее скажу так: это насильственно доставшаяся мне роль, которая стала любимой и продолжает таковою быть.
А «На дне»? — Ну Актер — это вообще особая статья. Я уже сто раз рассказывал, что поначалу отказывался от этой роли. Про нее скажу так: это насильственно доставшаяся мне роль, которая стала любимой и продолжает таковою быть.
А драматурги — авторы тех пьес, что вы назвали, — не «вынимают из вас душу» так же, как Стриндберг? — Эти — нет. Хотя здесь тоже есть определенный надрыв, но Стриндберг — это все же отдельная история в моей театральной жизни. Там ведь и сама история «больная».
А драматурги — авторы тех пьес, что вы назвали, — не «вынимают из вас душу» так же, как Стриндберг? — Эти — нет. Хотя здесь тоже есть определенный надрыв, но Стриндберг — это все же отдельная история в моей театральной жизни. Там ведь и сама история «больная».
Евгения Павловна Симонова тоже всегда с трепетом и даже некоторым ужасом вспоминает этот спектакль и свою роль... — Женя замечательно играла. И партнерша она чудная!
Евгения Павловна Симонова тоже всегда с трепетом и даже некоторым ужасом вспоминает этот спектакль и свою роль... — Женя замечательно играла. И партнерша она чудная!
Вам везет на партнеров или у вас есть какой-то секрет налаживания с ними контакта? — Мне кажется, что я — нормальный человек, умеющий общаться. И смею надеяться, что со мной людям легко. А во время работы, если даже что-то и возникает, то я не лезу на рожон. А как говорил Ушастый — герой пьесы «Две стрелы»: «Если я не нравлюсь, значит, я сам в этом виноват». (Смех.)
Вам везет на партнеров или у вас есть какой-то секрет налаживания с ними контакта? — Мне кажется, что я — нормальный человек, умеющий общаться. И смею надеяться, что со мной людям легко. А во время работы, если даже что-то и возникает, то я не лезу на рожон. А как говорил Ушастый — герой пьесы «Две стрелы»: «Если я не нравлюсь, значит, я сам в этом виноват». (Смех.)
Вы в большинстве своих ролей очень сдержанны и редко позволяете себе открытую эмоцию. Это ваш творческий принцип, кредо или виной тому персонажи? — Не знаю, вам со стороны виднее... Но если есть возможность «выдать по полной», как, например, в «Лицедее», то я позволяю себе.
Вы в большинстве своих ролей очень сдержанны и редко позволяете себе открытую эмоцию. Это ваш творческий принцип, кредо или виной тому персонажи? — Не знаю, вам со стороны виднее... Но если есть возможность «выдать по полной», как, например, в «Лицедее», то я позволяю себе.
В этой связи всегда вспоминаю, как мне, когда я уже повзрослел, на репетиции «Камеры обскура» Табаков сказал: «Андрей, уже пришло такое время, когда не надо суетиться на сцене. Если раньше надо было попрыгать, поскакать, то сейчас уже можно остановиться и осмотреться».
В этой связи всегда вспоминаю, как мне, когда я уже повзрослел, на репетиции «Камеры обскура» Табаков сказал: «Андрей, уже пришло такое время, когда не надо суетиться на сцене. Если раньше надо было попрыгать, поскакать, то сейчас уже можно остановиться и осмотреться».
Да, теперь вы уже настоящий мэтр, вас даже пригласили быть в составе жюри последней «Золотой Маски». Это было поучительное занятие? — Во-первых, это было ужасающе тяжелое занятие. Я перед фестивалем со страхом прикидывал, как смогу все посмотреть. Потому что это попало на активный съемочный период. Но я «изощрился» и посмотрел все...
Да, теперь вы уже настоящий мэтр, вас даже пригласили быть в составе жюри последней «Золотой Маски». Это было поучительное занятие? — Во-первых, это было ужасающе тяжелое занятие. Я перед фестивалем со страхом прикидывал, как смогу все посмотреть. Потому что это попало на активный съемочный период. Но я «изощрился» и посмотрел все...
и, как мне казалось, не были особенно радостны? — Да уж... Но это была полезная штука, она меня встряхнула. Потому что этот «срез» нашей театральной жизни меня очень удручил. До такой степени, что хоть уходи из профессии!
и, как мне казалось, не были особенно радостны? — Да уж... Но это была полезная штука, она меня встряхнула. Потому что этот «срез» нашей театральной жизни меня очень удручил. До такой степени, что хоть уходи из профессии!
Меня это не то что не порадовало, мне мало что показалось интересным. Кажется, что идет бурная театральная жизнь, критики о чем-то пишут, хвалят, ругают, люди спорят, обижаются друг на друга, а пойдешь, посмотришь: пена есть, а сути нет.
Меня это не то что не порадовало, мне мало что показалось интересным. Кажется, что идет бурная театральная жизнь, критики о чем-то пишут, хвалят, ругают, люди спорят, обижаются друг на друга, а пойдешь, посмотришь: пена есть, а сути нет.
Даже у маститых. Исключение составляет спектакль Валерия Фокина в Современнике. «Шинель» — это, как минимум, огромный повод поговорить о театре. А игра Марины Нееловой — это отдельная статья!
Даже у маститых. Исключение составляет спектакль Валерия Фокина в Современнике. «Шинель» — это, как минимум, огромный повод поговорить о театре. А игра Марины Нееловой — это отдельная статья!
Я видел вас в антракте спектакля одного театра «На дне», у вас даже руки дрожали. Наверное, к пьесам, которые вошли, так сказать, в плоть и кровь, у вас вообще особое отношение?
Я видел вас в антракте спектакля одного театра «На дне», у вас даже руки дрожали. Наверное, к пьесам, которые вошли, так сказать, в плоть и кровь, у вас вообще особое отношение?
Я даже не смогу произнести фамилию этого петербургского режиссера. Его спектакль — это просто за гранью добра и зла. Я уже не буду говорить о каких-то «фекальных» вещах, но когда Актер на сцене произносит несколько монологов и читает стихи, а потом говорит, что у него с памятью плохо, я понимаю, что меня считают за идиота.
Я даже не смогу произнести фамилию этого петербургского режиссера. Его спектакль — это просто за гранью добра и зла. Я уже не буду говорить о каких-то «фекальных» вещах, но когда Актер на сцене произносит несколько монологов и читает стихи, а потом говорит, что у него с памятью плохо, я понимаю, что меня считают за идиота.
Убивает «концептуальность». Концепция становится понятна через две минуты, а дальше смотреть нечего. Дальше — наркотический угар, актерские задницы и т.д.
Убивает «концептуальность». Концепция становится понятна через две минуты, а дальше смотреть нечего. Дальше — наркотический угар, актерские задницы и т.д.
Теперь пришло время поговорить о месте кино в вашей жизни. В вашем послужном списке больше пятидесяти ролей. Есть ли среди них такие, которые вы будете помнить очень долго?
Теперь пришло время поговорить о месте кино в вашей жизни. В вашем послужном списке больше пятидесяти ролей. Есть ли среди них такие, которые вы будете помнить очень долго?
Если говорить о последних десяти годах, то я, конечно, всегда буду помнить «День рождения Буржуя», где сыграл Кудлу. Для меня это была первая проба в ранее незнакомой стилистике. Прямо удивительно, что это так понравилось зрителям.
Если говорить о последних десяти годах, то я, конечно, всегда буду помнить «День рождения Буржуя», где сыграл Кудлу. Для меня это была первая проба в ранее незнакомой стилистике. Прямо удивительно, что это так понравилось зрителям.
Мне также очень дорога роль в фильме Егора Кончаловского «Побег», особенно помнится финальная сцена, которую мы играем с Женей Мироновым.
Мне также очень дорога роль в фильме Егора Кончаловского «Побег», особенно помнится финальная сцена, которую мы играем с Женей Мироновым.
Думаю, что там у меня тоже получилось что-то новое в профессиональном смысле. Примечательной стала роль профессионального киллера в восьмисерийном фильме «Потерявшие солнце», который прошел на канале «Россия».
Думаю, что там у меня тоже получилось что-то новое в профессиональном смысле. Примечательной стала роль профессионального киллера в восьмисерийном фильме «Потерявшие солнце», который прошел на канале «Россия».
Несмотря на жуткую профессию героя, роль пронизана какими-то очень интересными мотивациями, я ею очень дорожу. Ну и если говорить о последних десяти годах, то отдельной статьей для меня стал сериал «Охотники за иконами». Потому что в кои веки я в нем сыграл положительного героя. (Смех.)
Несмотря на жуткую профессию героя, роль пронизана какими-то очень интересными мотивациями, я ею очень дорожу. Ну и если говорить о последних десяти годах, то отдельной статьей для меня стал сериал «Охотники за иконами». Потому что в кои веки я в нем сыграл положительного героя. (Смех.)
Действительно, почему все время какие-то мрачные, маргинальные типы? — А это очень увлекательно! Да и зрителей дурачить тоже интересно. (Смех.) — Кино вас творчески насыщает или это некое «поточное производство»? — Нет, это, конечно, прежде всего творческий акт.
Действительно, почему все время какие-то мрачные, маргинальные типы? — А это очень увлекательно! Да и зрителей дурачить тоже интересно. (Смех.) — Кино вас творчески насыщает или это некое «поточное производство»? — Нет, это, конечно, прежде всего творческий акт.
То есть вы с удовольствием идете на жертвы, на ночные съемки и т.д. И не только ради того, чтобы «рукопись продать»? — Только ради этого я вообще не умею... Здесь должна быть гармония. — В театре в вашем репертуаре — сплошная классика. А в кино вроде маловато
То есть вы с удовольствием идете на жертвы, на ночные съемки и т.д. И не только ради того, чтобы «рукопись продать»? — Только ради этого я вообще не умею... Здесь должна быть гармония. — В театре в вашем репертуаре — сплошная классика. А в кино вроде маловато
Вообще не было! И очень жалко. Сыграл только в «Дубровском», да и то персонажа, которого нет у Пушкина. Роль Тимохи сценарист и режиссер Слава Никифоров написал специально для меня.
Вообще не было! И очень жалко. Сыграл только в «Дубровском», да и то персонажа, которого нет у Пушкина. Роль Тимохи сценарист и режиссер Слава Никифоров написал специально для меня.
сть ли какие-то тайные актерские мечты, а может быть, даже планы в деле «дальнейшего освоения» классики? — Ни один актер вам не скажет, что он хотел бы сыграть в будущем. Я могу назвать только то, что хотел раньше, но уже не сыграю.
сть ли какие-то тайные актерские мечты, а может быть, даже планы в деле «дальнейшего освоения» классики? — Ни один актер вам не скажет, что он хотел бы сыграть в будущем. Я могу назвать только то, что хотел раньше, но уже не сыграю.
Это прежде всего Раскольников: тешу себя иллюзией, что мог бы сделать это интересно. И вообще если говорить об авторах, то это Федор Михайлович Достоевский.
Это прежде всего Раскольников: тешу себя иллюзией, что мог бы сделать это интересно. И вообще если говорить об авторах, то это Федор Михайлович Достоевский.
Еще — Леонид Андреев, Август Стриндберг... Ну то есть те самые, «сумасшедшие». Мне интересны лабиринты человеческих заблуждений их персонажей.
Еще — Леонид Андреев, Август Стриндберг... Ну то есть те самые, «сумасшедшие». Мне интересны лабиринты человеческих заблуждений их персонажей.
А кого из «заблуждающихся» персонажей Достоевского особенно хотелось бы сыграть? Думаю, что вы зря исключили Раскольникова. Театр — искусство условное, играют ведь Заречных и Треплевых в сорок лет! Важно сыграть мысль и душу...
А кого из «заблуждающихся» персонажей Достоевского особенно хотелось бы сыграть? Думаю, что вы зря исключили Раскольникова. Театр — искусство условное, играют ведь Заречных и Треплевых в сорок лет! Важно сыграть мысль и душу...
Нет, Раскольникова в сорок восемь лет играть нельзя. А если говорить о других произведениях Федора Михайловича, то можно перечислять бесконечно. Это и «Идиот», которого теперь уже в ближайшие десять лет никто не снимет.
Нет, Раскольникова в сорок восемь лет играть нельзя. А если говорить о других произведениях Федора Михайловича, то можно перечислять бесконечно. Это и «Идиот», которого теперь уже в ближайшие десять лет никто не снимет.
И «Бесы», которые снимаются, но без меня. И «Братья Карамазовы», которых будут снимать, и тоже без меня.
И «Бесы», которые снимаются, но без меня. И «Братья Карамазовы», которых будут снимать, и тоже без меня.
А вы, стало быть, так и будете лежать, как тот камень, под который вода не течет? А на вид вы такой деятельный, решительный... — Никогда не буду никого ни о чем просить. Ведь и на театре, и в кино главным лицом является режиссер. И если он тебя не видит, не хочет, то убеждай, не убеждай — ничего не выйдет.
А вы, стало быть, так и будете лежать, как тот камень, под который вода не течет? А на вид вы такой деятельный, решительный... — Никогда не буду никого ни о чем просить. Ведь и на театре, и в кино главным лицом является режиссер. И если он тебя не видит, не хочет, то убеждай, не убеждай — ничего не выйдет.